– Это была не любовь, а вожделение, – напрямик ответил он и пожал плечами. – Я больше расстроился из-за Чарли, чем из-за Деллы.

– Возможно, этому есть какое-то вполне логичное объяснение, – сказала Гэбриэл после паузы. – Он мог просто принимать душ.

Адам покачал головой.

– Рискую смутить вас, мисс Бретт, но было совершенно очевидно, что Делла только что поднялась с ложа, где предавалась бурной страсти с Чарли Хокинсом. – Он сжал губы. – На что она имела полное право, разумеется. Но я не из тех, кто согласен делиться в этом аспекте. – Их взгляды встретились. – Вы считаете такой принцип чрезмерным?

– Ничуть.

Адам осушил свой стакан и поднялся.

– Спасибо за угощение и за то, что благожелательно меня выслушали. Надеюсь, я не нагнал на вас смертельную скуку.

– Не нагнали. – Ей было приятно узнать, что жизненная стезя Адама Дайзарта хоть изредка, но бывает не совсем гладкой.

– Гарри говорил мне, что вы живете в Лондоне. – Он окинул взглядом большую комнату с низким потолком. – Как вам нравится здесь, в глуши? Разве нет никого, кто мог бы приехать и составить вам компанию?

Она покачала головой.

– Мама живет в Лондоне. У нее бюро по трудоустройству. А больше нет никого. По крайней мере, сейчас.

– Но должен ведь быть в Лондоне какой-нибудь мужчина, которому вас не хватает в эту минуту?

– Такой мужчина есть, – признала она. – Но у Джереми тоже свой бизнес. Кроме того, у него появляются симптомы замыкания в себе, если его надолго оторвать от городских тротуаров.

Адам посмотрел на нее изучающим взглядом.

– Если бы вы были моей, Гэбриэл Бретт, я бы не позволил такой малости, как городские тротуары, держать меня вдали от вас.

Она уставилась на него, потеряв от изумления дар речи.