– Есть какие-нибудь предположения относительно автора? – спросила Гэбриэл с пробудившимся интересом.

– Судя по тону кожи на видимом кусочке, я мог бы предположить Уильяма Этти…

– Известного изображениями обнаженной натуры, – быстро сказала она и поймала полный уважения взгляд Адама.

Он осушил стакан и откинулся на спинку стула с видом человека, чувствующего себя как дома.

– Это трудно объяснить, – сказал он ей, – но у меня бывает какое-то такое покалывание в затылке, когда я вижу картину, которая может оказаться «спящей красавицей».

Гэбриэл с любопытством посмотрела на него.

– Но вы сами аукционист и оценщик. Вам не случалось упустить подобную вещь?

– Пока нет. Но до того как я официально стал работать на фирму, мы не очень часто имели дело с произведениями изобразительного искусства. Мой отец специализируется на мебели и изделиях из серебра. Но с недавнего времени «Дайзартс» начинает приобретать неплохую известность и в связи с живописью тоже.

– И все благодаря вам?

– Естественно. – Адам весело посмотрел на нее. – Вы наверняка думаете: вот тип – сидит тут, сам себя хвалит. Не так ли?

– Я тоже не последняя в своем деле. Нет смысла себя недооценивать.

Адам довольно долго молча смотрел на нее.

– Мне любопытно, – сказал он наконец, – почему вы отказали мне днем?

Ее лицо вспыхнуло румянцем.

– Из-за болезни папы накопилось очень много невыполненных заказов, и мы втроем работаем на пределе, чтобы справиться с обязательствами. Но если вы хотите знать истинную причину, то я разозлилась, потому что вы были так уверены, что мы тут же бросим все, лишь бы только угодить вам.

Лицо Адама тоже порозовело.

– Теперь моя очередь приносить извинения.

– Наверное, отец всегда берется за вашу работу вне очереди, когда вы появляетесь с одной из ваших находок, – сказала Гэбриэл.